Валентин Смирнитский о детстве и начале жизненного пути

Валентин Смирнитский в свое время стал кумиром для миллионов.

Его незабываемая роль Портоса заставила всех тщательно следить за творческим ростом актера. Сегодня у него за плечами множество ролей, но Валентин и не думает оставлять театр и своих поклонников без внимания. Помимо съемок в фильмах, актер успевает гастролировать по миру.

В октябре Смирнитский выйдет на сцену Лондона в спектакле «Хочу купить вашего мужа». Те, кто следят за его жизнью и творчеством, знают о многих ключевых событиях, но не всегда Валентин готов рассказать о своем детстве и попытках стать актером.

Биография Валентина Смирнитского исключительно насыщенная. Она пестрит творческими взлетами, всенародным обожанием, семейными драмами и даже большой трагедией. Мы решили узнать, с чего же начиналась эта долгая история.

- Валентин Георгиевич, вы будто успели прожить не одну жизнь, а несколько. Не задумывались над этим?

- Такие выводы наталкивают на мистические размышления, не хотелось бы углубляться в эту тему. Я верю в карму. Если сопоставить все факты и проанализировать их, можно четко увидеть, что человеку воздается за все. Я неоднократно убеждался в этом на личном примере. За все свои поступки, будь они хорошими или плохими, я получал то, что имел или имею по жизни.

- Как все начиналось?

- В моем роду имеются дворянские корни, хоть и неприлично об этом говорить. Мой прадедушка был генерал-аншефом. Родители моей мамы тоже были крайне интересными людьми. Бабушка работала в военном округе, а деда моего называла контрой, потому что тот имел и тщательно скрывал дворянское прошлое. Дед по отцу также из бывших дворян – врач в царской армии.

А его женой была немка из дворянского сословия. Хорошо, что поле революции все сумели адаптироваться и избежать каких-либо репрессий. Родители мои уже имели более приземленные профессии. Отец был сценаристом, он писал превосходные сценарии для документальных фильмов. Мы жили на Арбате в огромной коммунальной квартире вместе с родителями мамы.

Дедушка водил меня в школу и присматривал, пока никого не было дома, а бабушка занималась моим религиозным воспитанием. Немка, но убежденная православная. Каждое воскресенье она водила меня на утреннюю службу в храм. Как бы ни старались мои бабушка и дедушка, воспитание я все же получил главным образом от арбатских дворов.

Это были послевоенные годы, все жили дворовыми коммунами, в которых объединялись люди разных сословий. Именно там я узнал, что такое мат, жаргон и драки. Из общеобразовательной школы меня выгнали за хулиганство, и с горем пополам я окончил вечернюю.

Не могу сказать, что был прямо отпетым хулиганом. Попался на драке, где мне сломали нос. Того парня оставили, т.к. он был отличником, а меня отправили доучиваться на вечерке. Неожиданно для всех, там я занялся художественной самодеятельностью и обнаружил в себе некоторые способности, которые в итоге и привели меня к этой профессии.

Решающим моментом стала роль Хлестакова, которую я сыграл в драмкружке. Успех и аплодисменты перевернули мое сознание. Но тут у нас началась черная полоса. Одновременно заболели отец и бабушка. Мне приходилось заниматься ими, а также сестрой, которая была младше меня на 8 лет. Отцу поставили диагноз – саркома головного мозга.

Жутко было наблюдать за его мучениями и искажениями, и я всегда малодушно пытался найти повод сбежать из дому, в котором смертью был пропитан даже воздух. В тот жуткий период меня спасла учеба в Театральном училище им. Щукина. Как ни странно, туда я поступил с первого раза, несмотря на конкурс из тысячи человек на одно место. Вскоре отца не стало, и я пустился в самостоятельное плавание. В «Щуке» студенческая жизнь была замечательной, там училось много людей, которые впоследствии стали известными.

Мы жили весело: общие тусовки, бесконечные посиделки компаниями, легкомысленные романы, застолья, поездки с концертными бригадами, участие в массовках. Я все время находился на грани отчисления. И не за проказы, как это случилось в школе, а за неопределенность амплуа. С одной стороны я был комедийный, но не острохарактерный, мог вжиться в роль лирического героя, но с изъяном.

Педагоги не могли понять, что из меня получится, но лишь до того момента, пока я не снялся в кино. Это была короткометражка «Двое», о трогательной и пронзительной любви юного музыканта и несчастной глухонемой девушки. Когда эта картина снималась, мы ни на что особо не рассчитывали, но в итоге получили приз Московского кинофестиваля. Для меня это был прорыв, после которого поступили предложения сразу из трех театров.

- После этой картины ваше имя прочно связали с главной героиней Викторией Федоровой.

- Все это было лишь слухами, к тому моменту я был уже женат на Миле Пашковой, которая училась на два курса младше меня вместе с Настей Вертинской и Никитой Михалковым.


- Родителями вашей жены были артисты Вахтанговского театра, но их судьба сложилась драматично. Мама покончила с собой, а отца арестовали за взятку без доказательств.

- Да, так и было, но на их дочери я женился в период благополучия семьи. Анатолий Андреевич, тесть, отличный человек, он нам во многом помогал. Тогда он был директором Театра имени Ленинского комсомола, куда я и поступил. Его все любили и уважали, что удивительно для человека, занимающего такой пост.

- Почему тогда вы развелись с Людмилой, его дочерью?

- Причины разные, но все на эмоциях. Артисты ведь очень амбициозные и эмоциональные. К тому же с тещей, в отличие от ее мужа, отношения вообще не складывались. Характер у нее был скверный, она меня вообще не воспринимала всерьез. В целом можно сказать, что наш брак был довольно легкомысленным, как и многие ранние браки. Мы скорее играли в семейную жизнь, чем жили в ней. Часто устраивали шумные вечеринки и постоянно тусовались. Когда мы поняли, что жизнь не складывается, я оставил ей ключи и переехал в общежитие театра.